Петр Успенский - Tertium Organum: ключ к загадкам мира - ГЛАВА XVIII » Savęs Pažinimas

Петр Успенский - Tertium Organum: ключ к загадкам мира - ГЛАВА XVIII


ГЛАВА XVII

Ощущение бесконечности. Первое испытание неофи­та. Невыразимая тоска. Потеря всего реального. Что должно было бы испытывать животное, становясь че­ловеком? Переход к новой логике. Наша логика как основанная на наблюдении законов феноменального мира. Непригодность ее для изучения мира ноуме­нов. Необходимость другой логики. Аналогичность аксиом логики и математики. Две математики. Мате­матика реальных величин (бесконечных и перемен­ных); и математика нереальных, воображаемых вели­чин (конечных и постоянных). Трансфинитные числа. Числа, лежащие за бесконечностью.Возможность разных бесконечностей.

В книге «Новая эра мысли», о которой я уже много говорил, в интересной главе «Пространство, как основание альтруизма и религии», Хинтон го­ворит:

«Когда мы тем или другим путем мышления приходим к бесконечности — это знак, что данный образ мышления имеет дело с реальностями более высокого порядка, чем тот, для которого он пред­назначен и приспособлен. И, пытаясь представить себе тот порядок, мы можем сделать это, только рисуя бесконечные ряды реальностей высшего по­рядка».

В самом деле, что такое бесконечность, как ее рисует себе обыкновенный ум?

Это пропасть, бездна, куда падает наш ум, под­нявшись на высоту, на которой он не может дер­жаться.

Представим себе теперь на минуту, что человек начинает ощущать бесконечность во всем; всякая мысль, всякая идея приводят его к ощущению бес­конечности.

Это непременно должно произойти с человеком, переходящим к пониманию реальности высшего порядка.

Что же он должен чувствовать при этом?

Он должен чувствовать бездну и пропасть везде, куда он ни посмотрит. И, конечно, он должен испы­тывать при этом невероятный страх, ужас и тоску.

...Невыносимая тоска (sadness) есть первое испыта­ние неофита в оккультизме, говорит автор «Света на Пути» («Light on the Path», p. 44).

Мы разбирали раньше, каким путем двумерное существо могло бы прийти к постижению третьего измерения. Но мы не задавали себе вопроса, что оно должно бы было чувствовать, начиная ощу­щать третье измерение, сознавать вокруг себя «но­вый мир».

Прежде всего оно должно бы было чувствовать удивление и испуг, — испуг, доходящий до ужаса. Потому что, прежде чем найти новый мир, оно дол­жно бы было потерять старый.

Представим себе животное, у которого начинают являться проблески человеческого сознания. Что должно оно сознавать прежде всего? Прежде всего — что его старый мир, мир жи­вотного, тот мир, в котором оно родилось, с кото­рым свыклось, который единственно оно представляет себе реальным, рушится и падает кругом него. Все, что раньше казалось реальным, становится ложным, обманчивым, фантастическим, нереальным. Ощущение нереальности всего окружающего должно быть очень сильно.

Пока такое существо научится сознавать реаль­ности другого, высшего, порядка, пока оно поймет, что за разрушающимся старым миром открывается бесконечно более прекрасный, новый — пройдет много времени. И все это время существо, в кото­ром рождается новое сознание, должно переходить из одной бездны отчаяния в другую, от одного от­рицания к другому. Оно должно все отвергнуть кругом себя. И только тогда оно получит возмож­ность перехода к новой жизни.

Когда начнется постепенная потеря старого мира, логика двумерного существа или то, что за­меняло ему логику, начнет ежеминутно нарушать­ся, и самым сильным его ощущением будет то, что никакой логики, никаких законов вообще не суще­ствует.

Раньше, когда оно было животным, оно рассуж­дало:

Это есть то. Этот человек свой.

То есть то. Тот человек чужой.

Это не то. Чужой — это не свой.

Теперь оно вдруг поймет, что и чужой человек, и свой человек — оба люди.

Как оно выразит это на своем языке представле­ний?

Вернее всего, что никак не будет в состоянии выразить, потому что язык представлений общих понятий выразить нельзя. У животного просто спу­таются ощущения чужого человека и своего челове­ка. Оно начнет размышлять, а размышление — это смерть чувства.

Животное перестает ясно чувствовать те свойства, которые делали чужого чужим. Оно начинает ощу­щать в человеке новые свойства, которых раньше не знало. В результате у него непременно явится по­требность в системе для обобщения этих новых свойств, — потребность в новой логике, выражаю­щей отношения нового порядка вещей. Но, не имея понятий, оно не будет в состоянии построить аксиом логики Аристотеля и выразит свое ощущение нового порядка в форме совершенно абсурдного положения.

Это есть то.

Представим себе, что животному с зачатками логики, выражающимися у него в ощущениях,

Это есть это.

То есть то.

Это не то.

говорят, что два для него совершенно разных пред­мета, как, например, два дома — свой и чужой, — одинаковы, что они представляют собой одно и то же, что они оба дома. Животное никогда не поймет этой одинаковости. Для него два дома: свой, где кормят, и чужой, где бьют, если туда зайдешь, — останутся совершенно разными. Ничего общего для него в них не будет. И стремление доказать ему одинаковость этих домов ни к чему не приведет, пока оно само не ощутит ее. Тогда, ощущая смут­но идею общности двух разных предметов и не имея понятий, животное выразит это, как нечто нелогическое ссвоей точки зрения. Говорящее дву­мерное существо идеюэто и то — одинаковый предмет переведет на язык своей логики в виде формулы: Это есть то — и, конечно, скажет, что это бессмыслица, что ощущение нового порядка ве­щей ведет к логическому абсурду. Но иначе выра­зить то, что ощущает, оно не будет в состоянии.

Совершенно в таком же положении находимся мы, — когда мы, мертвые, пробуждаемся, — то есть когда мы, люди, переходим к ощущению дру­гой жизни, к постижению высших сущностей.

Тот же испуг, та же потеря реального, то лее ощущение одной сплошной нелогичности. Чтобы реализовать новый мир, мы должны понятьновую логичность.

Наша обычная логика помогает нам разбираться только в отношениях феноменального мира. Было очень много попыток определить, что такое логи­ка. Но логика по существу неопределима, так же как математика.

Что такое математика? Наука о величинах. Что такое логика? Наука о понятиях. Но это не определения, а только перевод назва­ния. Математика, или наука о величинах есть сис­тема, изучающая количественные отношения меж­ду вещами; логика, или наука о понятиях, есть система, изучающая качественные(категорические) отношения между вещами.

Логика построена совершенно по одному плану с математикой. Как логика, так и математика (по крайней мере, общеизвестная математика «конеч­ных» и «постоянных» чисел) выведены нами из на­блюдения феноменально нашегомира. Обобщая свои наблюдения, мы постепенно нашли отношения, ко­торые мы назвали основными законами мира.

В логике эти основные законы заключены в ак­сиомах Аристотеля и Бэкона.

А есть А. (Что было А, то и будет А.)

А не есть не А. (Что было не А, то и будет не А )

Всякая вещь есть или А, или не А. (Всякая вещь должна быть А или не А.)

Логика Аристотеля и Бэкона, разработанная и дополненная их многочисленными последователя­ми, оперирует только с понятиями.

Слово логос, вот предмет логики. Идея, для того чтобы стать предметом логических рассуждений, для того чтобы подлежать логическим законам, должна быть выражена в слове. То, что не может быть выражено в слове, не может войти в логичес­кую систему. И при этом словоможет войти в логи­ческую систему, подлежать логическим законам, только как понятие.

Само по себе слово может иметь еще другое зна­чение, кроме 'обычно связанного с ним понятия, оно может иметь символическое илиаллегоричес­кое значение, может заключать в себе известную музыку или определенный эмоциональный тон. Но все это войти в логическую систему не может. Какое бы символическое, аллегорическое, музы­кальное или эмоциональное значение ни имело слово, в логическое построение оно войдет только в своем логическом значении, то есть — как поня­тие.

В то же время мы прекрасно знаем, что не все может быть выражено в словах.В нашей жизни и в наших чувствах очень много такого, что не укла­дывается в понятия. Таким образом, ясно, что даже в настоящий момент, на настоящей ступени нашего развития, далеко не все может быть для нас логи­ческим. Есть очень много вещей вне логических по существу. Такова вся область чувства, эмоций, ре­лигии. Все искусство — одна сплошная нелогич­ность. И, как мы сейчас увидим, совершенно нело­гической является математика, самая точная из наук.

Если мы сравним аксиомы логики Аристотеля и Бэкона с аксиомами общеизвестной математики, то мы найдем между ними полное сходство.

Аксиомы логики

А есть А.

А не есть не А.

Всякая вещь есть или А, или не А

вполне соответствуют основным аксиомам матема­тики, аксиомам тождества и противоречия.

Всякая величина равна самой себе.

Часть меньше целого.

Две величины, равны порознь третьей, равны между собой и т. д.

Сходство аксиом математики и логики идет очень глубоко, и это позволяет сделать заключение об их одинаковом происхождении.

Законы математики и законы логики — это за­коны отражения феноменального мира в нашем со­знании.

Как аксиомы логики могут оперировать только с понятиями и относятся только к понятиям, так аксиомы математики могут оперировать только с конечнымии постоянными величинами и относят­ся только к ним.

По отношению к бесконечным и переменным ве­личинам эти аксиомы неверны,так же как аксио­мы логики неверны по отношению к эмоциям, к символам, к музыкальности и к скрытому значе­нию слова.

Что это значит?

Это значит, что аксиомы логики и математики выведены нами из наблюдения явлений, то есть феноменального мира, и представляют собой извес­тную условную неправильность, нужную для по­знания условно неправильного мира.

Раньше было указано, что у нас, собственно, есть две математики. Одна — математика конечных и постоянных чисел, представляет собой совершен­но искусственное построение для решения задач на условных данных. Главное из этих условных дан­ных заключается в том, что в задачах этой мате­матики всегда берется только t Вселенной, то есть берется только один разрез Вселенной, который ни­когда не смешивается с другим разрезом. Таким образом, математика конечных и постоянных вели­чин изучает искусственную Вселенную и сама по себе есть нечто, специально созданное на основании нашего наблюдения явлений и служащее для облег­чения этих наблюдений. Дальше явлений математи­ка конечных и постоянных числе пойти не может. Она имеет дело с воображаемым миром, с вообра­жаемыми величинами.

Другая, математика бесконечных и перемен­ных величин, представляет собою нечто совершенно реальное, построенное на основании умозаключе­ний о реальном мире.

Первая относится к миру феноменов, который представляет собою не что иное, как наше непра­вильное восприятие мира.

Вторая относится к миру ноуменов, который представляет собою мир как он есть.

Первая нереальна, существует только в нашем сознании, в нашем воображении.

Вторая реальна, выражает отношения реального мира.

Примером «реальной математики», нарушающей основные аксиомы математики (и логики), являют­ся так называемые трансфинитные числа.

Трансфинитными числами, как показывает их название, называются числа забесконечностью.

Бесконечность, изображенная знаком ¥, есть ма­тематическое выражение, с которым, как с тако­вым, можно производить все действия: делить, множить, возводить в степень. Бесконечность мож­но возвести в степень бесконечности, будет ¥¥. Эта величина, несомненно, в бесконечное число раз больше простой бесконечности оо. И в то же время они равны. Вот это и есть самое замечательное в трансфинитных числах. Вы можете производить с ними какие угодно действия, они будут соответ­ствующим образом изменяться, оставаясь в то же время равными ¥¥ =¥. Это нарушает основные за­коны математики, принятые для конечных, фи­нитных, чисел. Изменившись, конечное число уже не может быть равно самому себе. А здесь мы ви­дим, как, изменяясь,трансфинитное число остается равным самому себе.

При этом трансфинитные числа совершенно ре­альны. Выражением ¥¥ и далее ¥ = ¥¥¥ мы можем найти соответствующие примеры в реальном мире.

Возьмем линию, любой отрезок линии. Мы зна­ем, что число точек в этой линии равно бесконечно­сти, потому что точка измерения не имеет. Если наш отрезок равен вершку и рядом с ним мы пред­ставим себе отрезок в версту, то каждой точке в большом отрезке будет соответствовать точка в ма­лом. Число точек в отрезке, равном вершку, беско­нечно. Число точек в версте тоже бесконечно. По­лучается ¥ = ¥.

Представим теперь себе квадрат, сторону которо­го составляет данная линия а.Число линий в квад­рате бесконечно. Число точке в каждой линии бес­конечно. Следовательно, число точек в квадрате равно бесконечности, помноженной сама на себя бесконечное число раз ¥¥ . Эта величина, несомнен­но, бесконечно больше первой ¥. И в то же время они равны, как равны все бесконечные величины, потому что если есть бесконечность, то она одна и не может меняться.

На полученном квадрате а2 представим себе куб. Этот куб состоит из бесконечного числа квадратов, так же как квадрат состоит из бесконечного числа линий, а линия — из бесконечного числа точек.

Следовательно, число точек в кубе равно ¥¥¥, это выражение равно выражению ¥¥ и ¥, то есть это значит, что бесконечность продолжает возрастать, в то же время оставаясь неизменной.

Таким образом, в трансфинитных числах мы видим, что две величины, равные порознь третьей, могут быть не равны между собою. Вообще мы ви­дим, что основные аксиомы математики здесь не действуют, не применимы сюда. И мы с полным правом устанавливаем закон, что основные аксио­мы математики, указанные выше, применимы и действительны только для конечных чисел.

Кроме этого, мы можем сказать, что эти аксио­мы действительны только для постоянных вели­чин. Или, говоря иначе, они требуют единства вре­мени и действующих лиц. Именно: всякая величи­на равна самой себе в данный момент.Но если вы возьмете величину, которая меняется, и возьмете в разные моменты, то она не будет равна самой себе. Конечно, молено сказать, что, меняясь, она стано­вится другой величиной, что она есть данная вели­чина, только пока не изменится. Но это как раз и есть то, что я говорю.

Аксиомы нашей обычной математики примени­мы только к конечным и постоянным величинам.

И как раз обратно обычному взгляду, мы долж­ны признать, что математика конечных и постоян­ных величин нереальна, а математика бесконечных и текучих величин реальна.

В самом деле, самая большая величина первой математики не имеет никакого измерения, равна нулю или точке в сравнении с любой величиной второй математики, все величины которой при всем из разнообразии равны между собой.

Таким образом, и здесь, как в логике, аксиомы новой математики являются в виде абсурдов.

Величина может быть неравна самой себе. Часть может быть равна целому или больше его. Из двух равных величин одна может быть беско­нечно больше другой.

Между аксиомами математики и логики наблю­дается полная аналогия. Логическая единица — по­нятие — обладает всеми свойствамиконечной и по­стоянной величины. Основные аксиомы математики и логики в сущности одни и те же. И они правиль­ны при одинаковых условиях и при одинаковых ус­ловиях перестают быть правильными.

Без всякого преувеличения мы можем сказать, что основные аксиомы логики и математики пра­вильны только до тех пор, пока математика и логи­ка оперируют с искусственными, условными, не существующими в природе единицами.

Дело в том, что в природе нет конечных, посто­янных величин, точно так же как нет понятий. Конечная, постоянная величина и понятие — это условные отвлечения, не действительность, а толь­ко, так сказать, разрезы действительности.

Как связать идею об отсутствии постоянных ве­личин с идеей неподвижной Вселенной? На первый взгляд одно противоречит другому. Но в действи­тельности этого противоречия нет.

Мы раньше подробно разбирали, как идея дви­жения вытекает из нашего чувства времени, то есть из несовершенства нашего чувства пространства.

Если бы наше чувство пространства было совер­шеннее, мы по отношению к любому предметы, ска­жем к данному человеческому телу, охватывали бы всю его жизнь во времени, от рождения до смерти. Тогда в пределах нашего охвата оно было бы для нас постоянной величиной. Но теперь, в каждый дан­ный момент своей жизни, оно есть для нас не посто­янная, а переменная величина. И то, что мы называ­ем телом, в действительности не существует. Это есть только разрез четырехмерного тела, которого мы никогда не видим. Мы должны помнить, что весь наш трехмерный мир в действительности не существует. Это есть создание наших несовершен­ных чувств. Результат их несовершенности. Это не есть мир. А только то, что мы видим из мира. Трех­мерный мир — это есть четырехмерный мир, наблю­даемый через узкую щелку наших чувств. Поэтому все величины, которые мы считаем таковыми в трехмерном мире, — не есть реальные величины, а только искусственно предположенные.

Они не существуют реально, так же как не суще­ствует реально настоящее. Мы уже говорили об этом раньше. Настоящим мы называем переход из будущего в прошедшее. Но этот переход не имеет протяжения. Поэтому настоящее не существует. Существует только будущее и прошедшее.

Таким образом, постоянные величины в трехмер­ном мире это абстракция. Точно так же как движе­ние в трехмерном мире есть в сущностиабстрак­ция. В трехмерном мире нет изменения, нет движе­ния. Для того чтобы мыслить движение, нам уже нужен четырехмерный мир. Трехмерный мир в действительности не существует, или существует один идеальный момент. В следующий идеальный момент существует уже другой трехмерный мир. Поэтому величина А в следующий момент есть уже не А, а В, в следующий момент С и т. д. до беско­нечности. Она равна самой себе только один иде­альный момент. Иначе говоря, внутри каждого идеального момента аксиомы математики верны, для сравнения двух идеальных моментов они только условны, как условна логика Бэкона в сравнении с логикой Аристотеля. Во времени, то есть по отно­шению к величинам, с точки зрения идеального момента переменным, они неверны.

Идея постоянности и переменности вытекает из невозможности для нашего ограниченного разума постигнуть вещь не в разрезе. Если далее мы по­стигнем вещь в четырех измерениях, скажем чело­веческое тело от рождения до смерти, то это будет целое и постоянное, разрез которого мы называем меняющимся во времени человеческим телом. Мо­мент жизни, то есть тело, как мы его знаем в трех­мерном мире, это есть точка на бесконечной линии.

Если бы мы могли постигнуть это тело в вечнос­ти, то мы знали бы его как абсолютно постоянную величину со всем разнообразием форм, состояний и положений, но тогда к этой постоянной величине были бы не применимы аксиомы нашей математи­ки, потому что это была быбесконечная величина.

Эту бесконечную величину мы постигнуть не можем. Всегда постигаем только ее разрез. И к это­му воображаемому разрезу Вселенной относятся наша математика и логика

http://www.yogalib.ru/uspensky/1606-uspens...rganum?start=18

Dalintis Facebook
Tu esi neregistruotas šioje svetainėja
Prašome užsiregistruoti arba prisijungtit


Į viršų